Events

Фонд Ruarts продолжает цикл камерных выставок под общим названием «Библиогрёзы», предоставляющий уникальную возможностью для глубокого погружения в коллекцию фонда через особую «библиотечную» оптику.

Библиогрёзы — это воображаемые образы и размышления, возникающие при чтении. В этом цикле экспозиции рассматриваются как своеобразные «книги», открывающие новые смыслы и неожиданные интерпретации произведений из собрания фонда. Каждая выставка будет сопутствовать основным проектам фонда и предложит посетителям новые подходы к восприятию искусства.

Новая выставка цикла: «Московский гамбит», в которой представлены работы:

– «Городской пейзаж» (2018) Олега Хвостова

– «#15» из серии «Mosgorod» (2011) Бориса М

– «Небесный Кремль» (2010) Сергея Ануфриева

Шахматы и искусство издавна говорят на одном языке. Художники XX века чувствовали это родство особенно остро: Марсель Дюшан признавался, что в его жизни было две страсти – живопись и шахматы; Артуро Перес-Реверте превратил шахматную композицию в детективную интригу «Фламандской доски»; Пауль Клее, Рене Магритт, да и вся авангардная традиция мыслили картину как поле ходов и комбинаций.

Городское искусство действует по тем же законам. Освоение улицы – это партия за пространство и внимание: здесь есть короли, ферзи влияния, пешки повседневности, есть жертвы и внезапные прорывы. И, конечно, есть гамбиты – рискованные ходы, когда часть позиций сознательно отдают ради захвата центра.

Этой логике и посвящена выставка «Московский гамбит». Гамбит – от итальянского dare il gambetto, «поставить подножку» – дебют, в котором жертвуют пешку ради ускорения игры. Но что именно мы готовы пожертвовать, вступая в партию с городом? И кто делает первый ход – мы или город?

Эта партия разворачивается не только на карте Москвы, но и на ее изнанке – в невидимом, внутреннем плане. Город как будто имеет двойника: физический слой и метафизический. Порог в это пространство открывает гипнотический фотоснимок из серии Mosgorod Бориса М: зритель словно оказывается посреди бескрайней полосы, залитой холодным северным светом, будто aurora borealis опустилась на асфальт.

Этот первый ход подводит к литературному центру экспозиции – роману Юрия Мамлеева «Московский гамбит» (1981–83). Название выставки звучит как реди-мейд этого текста. У Мамлеева город становится ареной эзотерического эксперимента, местом, где бытовое соседствует с запредельным, а персонажи живут сразу в двух измерениях.

Рядом возникает еще один источник – «Роза мира» Даниила Андреева. Его космогония вводит идею Небесной России, нависающей над Россией земной. Живописным эхом этой метафизики звучит «Небесный Кремль» Сергея Ануфриева. Абрисы пальм превращаются в силуэты электрических столбов, а кажущаяся зелень – в колючую проволоку. Интенсивность ядовитых, кислотных цветов доведена до предела.

Психогеографическая работа Олега Хвостова делает следующий ход. Это Москва, увиденная в состоянии дрейфа, в духе ситуационистов. Недаром Ги Дебор писал о Джорджо де Кирико, что его картины «способны менять свой объективный источник» и сами стремятся стать архитектурой. Москва будто подхватывает эту эстафету: ее циклопические пространства, холодные высотки напоминают декорации к бесконечной партии.

Москва, возможно, тоже производит собственный «синдром». Мы знаем о парижском разочаровании и иерусалимском экстазе. Но московское состояние – иное. Это не крушение иллюзий и не религиозная эйфория, а чувство, что город постоянно играет с тобой, что он требует жертвы, хода и высоких ставок.